Cats-Warriors: the path of ancestors

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Cats-Warriors: the path of ancestors » Наше творчество » - Ты сумасшедший? - А мне за это заплатят?


- Ты сумасшедший? - А мне за это заплатят?

Сообщений 31 страница 34 из 34

31

Это была первая часть. Передохните и прочтите дальше, если не сложно

0

32

Пальцы замерзли.

Павлик опять бренчал на гитаре. Наигрывая какую-то незатейливую мелодию, он пел. Голос юноши звучал сильно и красиво. Проходящие мимо друзья и товарищи невольно заслушивались, но тут же вспоминали о своих неотложных делах и убегали. Все они были одинаковые - вечно спешащие, но Павлик их уважал, ко многим прислушивался, многих называл настоящими, верными друзьями... Разные люди были в  компании. Кто-то посвятил этому делу всю жизнь, как и Павлик, кто-то занимался всем понемногу, но несерьезно, а кто-то был настоящий активист: тысяча дел и все на "отлично". Пашка искренне таким завидовал, но по-доброму, без злости. Он-то не мог заниматься несколькими делами одновременно. Вот поэтому Пашке еще в восемнадцать пришлось выбирать: Либо музыка, либо это дело.
Мимо пронесся старший начальник с возмущенными криками:
- Где этот проклятый музыкант?! Битый час его ищу, понимаешь! Ну, покажись мне еще на глаза,..
Павлик вскочил, прервав грозные разглагольствования начальника:
- Александр Сергеевич, я здесь!
Мужчина приостановился, будто услышал какой-то странный неясный звук, обернулся и всплеснул руками:
- Где тебя носит, а?! Все уже снарядились, инструктаж, понимаешь, прошли, а ты...
Александр Сергеевич от волнения погладил пухлый животик и нервно провел ладонью по лысине.
- Понял, - тут же успокоил его Павлик и, захватив гитару, понесся к лагерю.
Уже у входа его ждали четверо, те, с кем он должен был отправиться. Как ни странно, все четыре были Лешами, поэтому приходилось обращаться по кличкам, данным за смешные случаи и неловкие моменты. Паук, паровозик, фломастер и просто Леша. На просто Лешу клички не нашлось, так как он был человеком скучным и внимания обычно не привлекал. Паук, будучи, в общем-то, человеком безрассудным и храбрым, смертельно боялся этих самых весьма противных, но не опасных существ и однажды заорал на весь лагерь, проснувшись  утром и обнаружив, что на нем сидят сразу три. Паровозик везде таскал свой талисман - маленький, длиной всего в два сантиметра, но сделанный так искусно, что была видна каждая черточка. Впрочем, Леша так гордился и восхвалялся лишь одним наличием игрушки, что вскоре всех стал этим раздражать. А фломастер ходил вечно изрисованный сыном. Обычно он был с нарисованными красными бровями, зеленым румянцем на щеках и синими губами, но недавно сыночек его особенно постарался и нарисовал на папиной щеке целый пейзаж - домик, солнышко, цветочки. Причем делал он это специальными несмывающимися фломастерами из Италии. Впрочем, Леша, за все пять лет насмешек от товарищей, не отобрал у малого ни одного фломастера. Этого Павлик понять никак не мог.
- Слышь, Пашка, - сердито проворчал Паук, - нам из-за тебя экспедицию перенесли. На целых три часа. Вторую группу раньше нас отправили.
Он укоризненно покачал головой.
- Я уже начистил свой паровозик! - возмущенно проговорил второй Леша. - На моих экспедициях он должен блестеть, как золото! И что мне теперь, опять его потом чистить?
Паровозик обиженно заворчал что-то себе под нос.
Просто Леша молчал, тупо уставившись в землю.
И только Фломастер, человек скромный и приятный во всяком общении, которому чаще всех доставалось от начальства, сочувственно спросил:
- Попало от Пушкина?
- Не, он и не ругал даже, - отмахнулся Пашка.
--
Три часа прошли нескучно. Паша играл и пел, все слушали. Изредка доносились восторженные возгласы:
- Во дает...
- В такого какая хочешь девчонка влюбится!
- Да вон уже влюбилась Наташка, вся красная сидит!
Смущенная Наташка выбежала из комнаты.
- Чего вы так? - укоризненно спросил Павлик, остановив песню.
Но концерт не остановил, твердо пообещав себе поговорить с девушкой после экспедиции.
Прошли, наконец, три часа, встретили успешно вернувшуюся вторую группу. Инструктор позвал на стартовую площадку у горы четырех Алексеев и Павла. Товарищи встали и, выйдя из домика, сгрудились в кучу. Нужен был особый ритуал. Произносили слова кто как. Паук серьезно и твердо. Паровозик делал ненужные паузы, Просто Леша уставился в землю и изредка подхватывал последние слова, Фломастер говорил шепотом, будто громкий звук мог спугнуть удачу. Павлик слова пел.
" Альпинист всегда в работе,
Альпинист всегда упрям.
Будет большая удача
Нам."
--
Экспедиция шла успешно. Паук все время сверялся по карте, так как шел первым и от этого был негласным капитаном группы. Прошли примерно половину пути. Вбитые крюки прочно сидели в снежном покрове горы, ноги и не думали скользить. Павлик был замыкающим. Перед ним лез Просто Леша, который постоянно сыпал снегом  прямо в глаза Пашке.
В очередной раз протирая лицо, Пашка вдруг услышал встревоженный голос Фломастера:
- У... У меня н-ноги сползают, ребят...
- Лавина! - заорал Паук. - За мной, быстро!
Павлик оказался под снежным покровом. Он слышал голоса других. Отчетливо слышал. Пересчитав говоривших, он успокоился: Все были живы.
- Где Находкин?! Где Пашка?! - кричал Фломастер.
- Где, где... В Караганде! - неожиданно грубо ответил просто Леша.
- Находкииин! Пашаааа! - не унимался Фломастер.
- Да погоди ты, Флом! Чего со сломанной ногой бегаешь? - раздался раздался раздраженный голос Паука.
- Слава моему паровозику, все остальные здесь...
- Да заткнись ты! - взорвался Фломастер. - Человек под лавиной, не видишь?! Пашкааааа! Находкииин!
- А ну сядь! - рявкнул Паук. - Шину наложу, тогда уже!
Павлик почувствовал, что у него чертовски болит нога, но он не мог даже пошевелиться. Судя по ощущениям, он лежал под огромным слоем снега. Ему, на удивление было слышно все, что происходило наверху, но юноша крикнуть не имел возможности - рот был залеплен снегом. Около носа и ушей оставалось небольшое пространство диаметром около тридцати сантиметров - дышать еще было можно.
Вскоре Павлик понял, что прежде чем услышал голоса, пролежал еще минут семь без сознания, иначе бы подмога не пришла так быстро. Примчалась Наташка и еще двое ребят с отрядом поисковых собак и медикаментами. Звери принялись за дело.
"Пожалуйста, вот же он - я, найдите меня, милые песики!" - мысленно умолял Пашка.
И тут он услышал еще голоса.
- Ну чего ты так плачешь-то, Наташ?.. - это Паук. - Не отвечай... Плачь, хорошая, плачь...
И тут же в метрах двух от этого:
- Ой цирк развели! Слышь, Фломастер, какая тебе разница? Да нового человека в группу введут! - заговорил просто Леша.
И тут же глухой вскрик.
- Тяпкин, совсем сдурел?! Нападать он на меня вздумал!
- Серьезно, Флом, за что ты его так уж сильно?.. Вон, губу разбил... - осторожно сказал Паровозик.
- Да у вас друзей нет. Чего объяснять таким идиотам? Находкиин!
"Так вот оно что... Он меня, оказывается, другом считал... Бедный Лешка-Фломастер...
Павлик почувствовал, что ему не хватает воздуха... Вдруг резко ощутил, что пальцы замерзли... Промелькнула случайная мысль - а что, если теперь он никогда не сможет играть на гитаре?! Павлик тут же понял, какой это бред.
--
Музыкант перестал подниматься к вершинам.

0

33

Это была моя любимая глава, на которую я потратила много себя.
И последняя.

0

34

Счастье.

Было светло. Павлик очнулся в том же скрюченном, изломанном положении, в котором был под лавиной. Альпинистское снаряжение исчезло, на Паше была только клетчатая рубашка и удобные джинсы - его любимая одежда. Ничего не болело. Павлик встал, посмотрел вниз - пола не было. Вроде стоит на чем-то твердом, но на чем? Огляделся... Ни потолка, ни стен, ни дверей. И лишь табличка, будто парящая в воздухе: "Всему свое время". Павлик подошел к ней, постучал по предполагаемой прозрачной стене. Пальцы почувствовали твердое, но звука не было. Растерянный Паша обернулся и вновь осмотрелся. Вокруг ничего и никого. Ни звука. Он сел, прислонившись спиной к стене и задумался. Может, уснул, хотя кто знает, можно ли здесь уснуть.
Здесь - где?..
Вдруг послышался взволнованный голос Наташки:
- Это он!
И ответ Паука:
- Не плачь, Нат... И ты, Фломастер, тоже не реви...
Пашка вскочил, его сердце бешено колотилось. Где они? Где?!
Но понял, что это лишь отголоски того, прошлого - жизни. Видимо, ему показывают как сейчас развиваются события на Земле.
Павлик улегся у стены. Лежать было немного жестко, но особых неудобств юноша не испытывал.
Новое видение перед глазами. Старик, сжигающий на огне газовой печки прорву бумаги. Этого человека Паша не знал. А может и знал, но никак не мог вспомнить, кто это.
Павлик вспомнил про свою гитару и изо всех сил попытался увидеть, что сейчас с ней происходит - лежит она позабытая или кто взял ее в руки. Но в голову приходило совсем не это. Приходил Лешка-фломастер, плачущий навзрыд у обрыва, стоящий в полном одиночестве и не скрывая слез и отменных ругательств на судьбу. Хоть у Фломастера и был сын, что делало его самым ответственным и опытным по жизни, сейчас он вел себя, как ребенок...
"Странный же ты человек, Тяпкин..." - подумал Паша.
Неизвестно, сколько времени он так пролежал.
В пространстве появился новый человек. Паша сразу его почувствовал и открыл глаза.
Тот мужчина был в коричневых брюках, натертых до блеска туфлях и коричневом пиджаке, надетом поверх кремовой рубашки. На голове незнакомца красовалась шляпа-котелок. Мужчина опирался на трость с резным набалдашником. Он элегантно, как истинный джентльмен, приподнял шляпу... И тут же уронил ее и трость.
- Батюшки... Павлик... Мой Павлик!
- Павел Валентинович... - поправил юноша.
Он вспомнил: Мужчина из его видения.
Валентин Викторович не мог поверить глазам: Это он, его милый сын, маленький Павлик, которого отец узнал бы из тысячи детей. К тому же в письмах сыночек регулярно присылал свои фотографии.
Но как же они встретились? Ведь только позавчера Валентину сообщили, что Павел разби...
Нет, Находкин-старший и думать об этом не мог.
Павлик начинал вспоминать. Он заметил в глазах старика какую-то неуловимую особенность, этот изучающе-удивленный взгляд, присущий только... Его отцу!
- Папа? - робко спросил он.
- Папа, - ответил старик, и голос его дрогнул.
Воцарилось молчание. Оба осматривали друг друга со всех сторон. Паша заметил, насколько сильно постарел его отец. Седые брови превратились в огромный мохнатые гусеницы, глубокие морщины испрещили лицо, нос стал загибаться книзу, как у орла. Но это ничуть не портило внешности отца. Наоборот, он стал выглядеть даже лучше. Истинный джентльмен.
Находкин-старший во все глаза рассматривал сына, стараясь заметить каждую черточку, каждую линию, будто его могли отнять через несколько секунд. Запоминал и каштановые волосы, и лихой чуб, закинутый назад и морщинки у глаз, которые появляются у улыбчивых людей.
Старик первым нарушил молчание.
- Павлик, где мы?..
Паша внимательно посмотрел в глаза отцу. Не хочется такое говорить.
- Пап, ты сам не понимаешь?
- Значит все-таки ты умер. И я, - в глазах старика читалась неподдельная грусть.
Но вдруг мелькнула радость:
- Но ведь мы здесь вместе! И значит, Ирина тоже здесь! Ты уже искал ее?
- Нет. Здесь никого нет, в том числе и мамы.
Находкина-старшего будто внезапно укололи маленькой иголочкой. Он сел прямо на пол, не по-джентльменски, пытаясь скрыть волнение. Сейчас он сможет узнать все.
- Ты вспоминал маму там, в горах?
- Да.
- А меня?
Валентин поднял глаза на сына. Тот тоже присел.
- Папа, но я же писал тебе письма, и много.
- Нет, сын, это писал совсем не ты, - усмехнулся мужчина. - Ты всегда намеренно делал ошибку в слове "занимаюсь". Писал через "е". Тебе казалось, так правильней.
Он сделал паузу, собрался с духом и спросил:
- А кто?
- Одна девушка, Наташка.
- А ты ей очень нравился, - заметил отец.
- Как ты узнал? -  искренне удивился Павлик.
- Писать за кого-то письма чужому человеку - большой труд.
Пашка понял.
- Прости меня, пап...
Валентин молчал. Слишком велико было падение сына в его глазах. Наконец он ответил.
- Забудь, Павлик. Забудь. Сейчас уже по-другому.
Паша попытался спешно перевести тему.
- Папа, только подумай: Если мы выйдем из этой комнаты, то, раз мы уже неживые, сможем делать все, что захотим! Мы не будем зависеть от обстоятельств! Я смогу стать великим музыкантом, а ты... А ты...
- А я смогу проводить время с тобой, - улыбнулся старик.
- Выходит, что, - Пашке показалось, что он говорит чрезвычайно важную вещь, - что если мы здесь вместе и наверняка можем повстречать и маму, и всех тех, кто здесь уже давно, можем дождаться тех, кто еще на Земле...
При этих словах Павлик подумал про Паука, Лешку-Фломастера и застенчивую Наташку.
- И можем делать все, что захотим... Выходит, что мы счастливы?
Казалось, Пашка и сам не верит своим словам.
А в глазах Валентина читалось недоумение, недоверие и восторг.
- Мы счастливы, - твердо ответил он.
И тут же в стене открылась дверь.
Не сговариваясь, бок о бок, отец и сын пошли к ней.
Они счастливы.

0


Вы здесь » Cats-Warriors: the path of ancestors » Наше творчество » - Ты сумасшедший? - А мне за это заплатят?